Автор: Дмитрий Глуховский

Дуров прав. И Дуров - храбрый парень, потому что знал, что товарища Сталина у нас трогать нельзя, дети палачей и рабы со Стокгольмским синдромом затопчут. В этом споре Дурова о том, можно ли Сталина сравнивать с Гитлером, в споре с депутатом Валуевым и спецпропагандистом Минаевым, я - на стороне Дурова однозначно. 

А ты? А ты вспомни. 

Четыре утра. Звонок в твою дверь. Открываешь - на пороге трое. Фуражки с васильковыми околышами. За тобой пришли. Выкручивают руки, выволакивают во двор, сажают в воронок с надписью "ХЛЕБ", везут, обещая все объяснить, и через несколько часов, раздавив тебе каблуком сапога мошонку и выбив в беспамятстве какое-то признание, выводят в сырой тюремный двор и стреляют тебе в живот. Потом - ты еще жив - добивают. Твоим родителям говорят, что тебе дали десять лет без права переписки. И они еще десять лет верят, что тебя увидят. 

Минаев, кликай "МНЕ НРАВИТСЯ"! 

Тебе нечего жрать. Жрать тебе нечего, потому что приходят продотряды и все забирают, а кто с ними спорит, того за сараи отводят и из трехлинейки - в голову. Все зерно, которое ты думал сеять, отобрали. И нечего теперь жрать. И снова приходят продотряды. Чтобы отобрать то последнее, что удалось чудом сберечь. Без чего погибнешь. Из семерых твоих детей двое умерли от голода у тебя на руках, и одного, самого маленького, твоя жена сама придушила подушкой, потому что молока у нее нет, а он от голода визжал не переставая. Соседи, говорят, отмучавшегося малыша потихоньку скормили еще живым ребятишкам. Те спрашивали - откуда мясо - а мать плакала в голос. И ты думаешь: сможешь ты так или нет? И ты берешь в руки обрез, который еще с Первой Мировой остался, а сосед - вилы, и прогоняете паразитов. А через несколько месяцев на вас, крестьян, бросают блистательного маршала Тухачевского с кавалерией. Но чтобы зря на вас кавалерию не тратить, Тухачевский вас решает потравить ядовитыми газами. И пухнут, чернеют, задыхаются твои соседи. И сам ты подыхаешь. И все твои дети, которые чудом в голод уцелели. 

Валуев, кликай "МНЕ НРАВИТСЯ"!

Ты - герой. Должен быть герой! Потому что удерживал эту чертову церковь сутки. Потому что четверых ты точно убил, а пятый пополз, подергиваясь, растягивая за собой ярко-красную широкую полосу, назад и провалился в свой окоп. Но ты не герой: некуда тебе было из этой церкви деться; попробуешь отойти - встретишь НКВД. У тебя - винтовка, у них - ППС. Срежут очередью и бросят кровью блевать. У тебя - своя служба, у них - своя. Гниды... Ваське, который с тобой вместе бок о бок последние два года, с соседней улицы, пуля в щеку попала, все зубы в крошку, кровь не остановить было. А потом фрицы миномет достали, накрыли все-таки, контузило. Пришел в себя - пощадили. Взяли в плен. А товарищ Сталин сказал: нет у нас военнопленных. И тебя - в концлагерь. Сформировали роту, из роты половина с голоду подохла, офицеров всех сразу в расход, и тех, кто правду сказал, и тех, кто врать пытался. Коммунистов прикладами забили. А ты - выжил. И бежал. Перешел линию фронта, к своим! Хотел дальше воевать! Гадам этим... А тебя - НКВД - раз... Такая служба. Зубы выбили. Хотели знать: вербовали фрицы тебя или нет. И - на всякий случай - на пятнадцать лет тебя в КОМИ АССР. В лагерь. Вышел - без зубов, без печени, без желудка. Без души. И потом сколько тебе осталось - десять лет, может - будешь мечтать доказать, что ты не виноват был. А они и не думали, что ты виноват. Они так, на всякий случай. 

Минаев и Валуев, кликайте "МНЕ НРАВИТСЯ"!

Вы закрыли свои аккаунты "ВКонтакте", потому что Иосиф Виссарионович Сталин - не диктатор, не чудовище, не губитель миллионов жизней, не самый кошмарный и жестокий из правителей двадцатого века. Потому что товарищ Сталин - он ведь спас нашу страну. 

Но тут-то, в Фейсбуке, вы можете поставить Сталину LIKE! 

Лизните мумии!

Не он выиграл Великую Отечественную. Народ в ней победил. А он к народу - к своему собственному народу - относился - как к гвоздям, как к цементу, как к арматуре, как к дерьму. 

Будь он проклят.

mobile perpetuum

Вы шумите, шумите надо мною бярозы
Колышите, люляйте свой напев вековый
А я лягу-прилягу край гостинца старога
На духмяным прокосе недоспелой травы

А я лягу-прилягу край гостинца старого
Головой на погорок, на высокий курган
Остамлённые руки вольно в ширки раскину
А ногами в долину хай на крыльях туман

Вы шумите, шумите надо мною бярозы
Осыпайте-милуйте тихой лаской зямлю
А я лягу-прилягу край гостинца старого

Я сторожився трохи, я хвилинку посплю 

белорусский флаг теперь

  
считаю, что вот так...
  
  

" Упырь, ты -- крыса! Ты гнида, Упырь!
До тебя в новейшей истории России только террористы прикрывались женщинами и детьми."

гениальный фильм) со Старым, друзья!)

Стихи Дмитрия Быкова читает Михаил Ефремов


За пару часов до рассвета, собравши зверей толпу,
На лысой горе Совета разлегся великий Пуу.
Удавьего племени воин, надежным места раздав,
Он сам, как удав, спокоен и тащится, как удав.

Расселись, издали видные, на травке, как на полу,
Эмблемы «Единой Индии» – отряд медведей Балу.
Охвачены нервной дрожью, шакалы грозят щенкам,
А рядом жмется к подножью смущенный Алишер-хан.

– Слышите ли вы меня, мои джунгли?
– Мы слышим тебя, о Пуу!
– Нравлюсь ли я вам, подхожу ли?
– Мы любим тебя, о Пуу!
Когда из норы, освещен мигалкой, вылазишь ты на тропу,
От страха и нежности самой жалкой мы вертимся на пупу!

– Мне будет чем отчитаться, – вальяжно шипит удав.
– Я толще стал на пятнадцать, короче на двадцать став.
Я выгляжу ничего так-с, а издали так красив,
Как будто закачан ботокс в огромный презерватив.

– Слышите ли вы, о мои собаки?
– Мы слышим тебя, о Пуу!
– Мои Канделаки, мои Табаки?
– Мы любим тебя, о Пуу!
Мы будем лаять почти что даром на всякую шантрапу,
Если даже одним ударом ты нас растолчешь в крупу!

– Но есть еще бандерлоги, – в ответ прошипел удав.
– Ведут свои бандер-блоги, законы джунглей предав.
Они не блюдут закона, не думают головой,
И я для них не икона, а лишь червяк дождевой!

– Видите ли вы меня, бандерлоги?
– Мы видим тебя, о Пуу!
– Дрожат ли ваши руки и ноги?
– Совсем не дрожат, о Пуу!
Мы все имеем доступ к компу, и лучше нас не запу...
Забейся в щель, подобно клопу. Как Ленин, сиди в шкапу.

– Ах, так! – в ночи обретая глянец, воскликнул гневный удав
И начал свой кровожадный танец, на кончик хвоста привстав.
Он так плясал, что звери в тревоге к нему потянулись в пасть,
И только нахальные бандерлоги на все продолжали класть.

– Да ну! – удав возбудился живо, зайдя в крутой разворот.
– Вы все плоды моего режима, продукты моих болот! –
Но вдруг отпрянул, как будто на угли сорвался на вираже:
Он четко увидел, что это Маугли, а не бандерлог уже.

А дети лесов, большие и малые, смотрели все веселей,
Как вылезают новые Маугли – буквально из всех щелей,
Как собираются в полумраке к подножью горной гряды,
А все Табаки и все собаки вливаются в их ряды.

– Да мы устроим честные выборы! – воскликнул медведь Балу.
– Да вы диктатуры еще не видели, вы будете на колу!
Удав, расправься с ними, убогими! – Но в джунглях один закон:
Удав умеет лишь с бандерлогами. С людьми не умеет он.